Спасибо за заказ книги. В ближайшее время с вами свяжется менеджер.

Заказать книгу "Андрей Алексеев. Путь к себе".

Дорогой друг!

Мы с радостью предоставим тебе возможность оценивать материалы, но для начала давай познакомимся! Зарегистрируйся на нашем сайте через свой аккаунт в социальных сетях, и добро пожаловать!

Меня вдохновляют лето и море

Меня вдохновляют лето и море

Я всегда любила лето и море… Лето – огромное, всеобъемлющее, душное в мегаполисе, знойное и изнуряющее где-нибудь в маленькой деревушке на юге… Море я всегда любила просто так. За то, что оно есть, было и будет. Я люблю море, как живой организм, как живую и непреодолимую силу, меняющую всех и каждого. Поэтому отдельное место в моем творчестве занимают темы лета, моря, курортных романов, раскаленных узких улочек, густого августовского неба…

то было лето девятой жизни, жара сжигала июль дотла,
и небо было горячим, низким, касалась крыши ребром луна.
и пахло в воздухе чем-то пряным, дрожала мелко рука в руке,
мы упивались, вскрывая раны, срывая маски. в воде, в песке,

в прохладном воздухе поздно ночью, в блестящих, карих твоих глазах -
я отражалась сильнее прочих. в карманах - горсти звенящих драхм,
мы их меняли на пару яблок, инжир и ломтики сыра бри.
мне беспричинно хотелось плакать, звенело, плавилось всё внутри

и я, ладонью смахнув слезинку, летела молнией на причал,
ты догонял и потом в обнимку мы шли обратно. а алыча,
созрев, роняла себя под ноги, и алым цветом рябил гранат.
увы, но пыльной конец дороги не гарантировал нам возврат.

роняло солнце веснушки-брызги,
мы обменялись десятком фраз.
то было лето девятой жизни.
оно случилось в последний раз.

***

дотянуть до августа, доползти, не свалиться замертво в коридоре,
чтоб песок горячий сжимать в горсти, заходить по пояс в ночное море,
и под утро сонно встречать рассвет на песком засыпанном одеяле,
изгонять, накопленный зА год, бред, нервный тик, уныние и усталость.

и ладонью гладить твоё плечо, позабыть заботы, дела, простуды.
просто таять - медленно, горячо от того, что самой счастливой буду.

***

Там было так по-одесски жарко и солнце лезло под рукава,
ты наблюдал, как я клею марку, как буквы складываю в слова -
привет домашним от непутёвых, от загорелых, от подлецов,
сменивших офисные оковы на униформу сорвиголов.

На Дерибасовской вечно людно, ладони складывая углом,
ты примерялся, как в кадре буду смотреться я между этим львом
и дамой в платье и бриллиантах (фальшивых насквозь, держу пари).

Я память-ленту свернула бАнтом, ношу браслетом вокруг руки.

Обычно весело "помнишь - помню", как будто это игра в слова,
но чаще в комнате пахнет солью, морской капустой и я бела,
как будто не было ни загара, ни сумасшедших июльских дней -
и я кажусь себе антикварной, как нарисованный соловей

на абажуре настольной лампы. Мне снятся ракушки и пески,
лимонный чай до последней капли, и вечный след от моей ноги

на непросохшем еще бетоне... Ты утешаешь, мол эти двери
закрылись, значит окно откроем.
А я...
А я тебе очень верю.

***

Ты помнишь, шли босиком по лужам, как солнце жгло нестерпимо жарко?
Весь мир казался пустым, ненужным, а август самым большим подарком.
Я хохотала, а ты под воду бросал монетки, а после камни.
Мы говорили не о погоде, искусстве, музыке - а о Главном.

Мы признавались, себе не веря, что мы живые, почти свободны,
мы дети славного Гименея... Но иногда поезда уходят,
и нас закинуло в одичалый, пустой, почти незнакомый город...
А помнишь, Сашка, как у причала мы утоляли духовный голод,

крича стихами о наболевшем? Есенин, Гёте, Камиль, Петрарка...
Ты был обычный, смешной и грешный. Щипали волны, лечили ранки,
потом надрезы, потом увечья. И было слишком тепло и страшно,
насколько мы с тобой человечны, сильны и нищи. Ты помнишь, Сашка?

В то лето было нам только двадцать, сейчас ты сел за соседний столик.
Нам все талдычили - расставаться - единый выход избегнуть боли.
Но всеобъемлюще, дико, остро пронзает током мои ладони.
- Ты помнишь, Сашка, песчаный остров,
жару и море?
- Конечно, помню.

***

и когда-нибудь, глядя в окно, я увижу июль,
как упругие нити его очищающих ливней
обратят придорожную пыль в геометрию пуль
и я буду считать простоту нерисованных линий

совершеннее всех рукотворных причудливых форм.
расцветающим солнцем окрасится тёплое небо,
спины крыш, локтевые изгибы задёрнутых штор.
мне бы видеть тебя и июльское зарево, мне бы...

***

я медленно живу. мне снятся сны
про город, захлебнувшийся июлем,
про слово, обернувшееся пулей,
про ожидание отчаянной весны,

про куртку в коридоре на крючке,
про сыр дор блю, про тапочки вторые,
про мысли при пропущенном звонке,
про окна, что ни разу не открыли -

жара и пыль, и тянет засыпать,
про меткие стихи о том, что было.

про то, что я уверенно забыла.
про то, что я устала забывать.

***

любите важных, кто спасет от пули,
кто будет строить, а не разрушать,
кто вам нальет горячего июля,
добавит августа и скажет размешать.

***

я помню тот раскаленный август и солнце, режущее глаза,
слова из серии "я останусь", которых, кажется, не сказал
никто из нас. мы глотали лето, оно имело грушевый вкус,
оно сочилось теплом и светом. мы были молоды - этот плюс

все перевешивал недостатки. и я роняла себя в песок,
а воздух был невозможно сладким, как настоящий фруктовый сок.

ты вечно что-то писал в тетради, а я прижавшись к твоей спине
читала про капитана Блада (вообще, любую из одиссей).

и лето просто неслось пожаром, на самом южном из пепелищ
мы загорали в усадьбе старой на чешуе раскалённых крыш.
а небо было таким прозрачным, опасно близким, манило нас...
и мне казалось, что я заплачу, когда придется в последний раз

встречать рассвет на планете август, глотать на самом краю земли
слова из серии "я останусь",
которых мы не произнесли.

***

и неважно, что будет после и что случится
завтра ли, послезавтра ли. дело в том,
что обгорают плечи, носы, ключицы,
втягивается воздух раскрытым ртом.

и неважно, кем были мы, мы сегодня будем
наши ладони тёплым замком сцеплять.
к морю со всей планеты стекались люди,
море не уставало их исцелять.

***

а завтра, может, случится море. я буду сонной, песок горяч,
а в голове миллион историй, и хочешь — бегай, кричи и плачь,
не прячь в себе никаких эмоций, живи на полную, слушай шум
воды и ветра. ходи вдоль улиц, скупай креветки и кара кум,

дыши на полную. небо, горы, загар, улыбки, жара, цветы.
а завтра, верю, случится море.
и, может, даже случишься ты.

***

Рома, смотри - сегодня случилось лето,
правда, опять не с теми, не в том порядке.
Я нахожусь в раздрае, в тени и где-то,
и забиваю строки в нутро тетрадки.

Рома, июль - это такое время -
либо никак, либо в безумном ритме.
Утром проснулась, веришь, не помня, где мы.
Я, по привычке, так же считаю плитки,

так же чернила трачу на небылицы,
деньги - на бесполезные безделушки.
Рома, в меня вкипели и въелись лица,
лучше бы я забыла их. Рома, лучше

я бы не думала, после - не причитала,
и не ждала вынужденных ответов.
Я надоела городу. Я устала
от безнадёги, выдержки и советов.

Я напишу сотню бумажных писем,
книгу, в которой вовсе не будет правды,
буду смеяться, щурясь хитрО, по-лисьи.
Рома, ты понимаешь, что мне не надо

золота, солнца, неба лазурной краски,
лета, осенних ливней и зимней стужи.

А о любви, Рома, шутить опасно.
Мне ничего, кроме н е г о не нужно.

***

бывают мысли - право, лучше пулю!
их гонишь - возвращаются назло.
вам не бывало холодно в июле?
вам несказанно, сударь, повезло.

***

волны накрывают - вода остудит.
я бы прожила здесь четыре века.
море лечит от усталости и простуды,
но ничто не лечит от человека.