Спасибо за заказ книги. В ближайшее время с вами свяжется менеджер.

Заказать книгу "Андрей Алексеев. Путь к себе".

Дорогой друг!

Мы с радостью предоставим тебе возможность оценивать материалы, но для начала давай познакомимся! Зарегистрируйся на нашем сайте через свой аккаунт в социальных сетях, и добро пожаловать!

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества»

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества»

В рамках проекта «Умная среда» в магазине «КапиталЪ» главный режиссер театра «Красный факел» Тимофей Кулябин рассказал о том, как пробовал себя в актёрском деле, что помогает ему развиваться в профессии и почему текст в руках режиссера перестает быть литературой.

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества»О профессии режиссера

— Режиссер — профессия штучная, в нашей стране ей обучают всего в нескольких вузах. У каждого режиссера есть свой арсенал, принципы работы. Поэтому я буду говорить без обобщений, основываясь на личном опыте.

До XX века главным в театре был драматург. Он писал пьесу, и задача актеров — была от точки до точки, с авторскими ремарками, без каких-либо изменений ее сыграть. А режиссер выполнял, скорее, функцию суфлера. Есть даже такая шутка, что им был невостребованный актер, которого просили сидеть и наблюдать за тем, чтобы все выходили на сцену правильно — справа налево. А в ХХ веке в театре произошла революция, и режиссером стал человек, который выстраивает сценическое действие сообразно своему видению материала — интерпретирует его. Авторский текст не обязательно должен быть воспроизведен от буквы до буквы, задача режиссера — рассказать по-своему, так, как видит он.

Пространство — сцена — полностью принадлежит режиссеру. То, какой текст произносят артисты, в какие костюмы одеты, как движутся на сцене и взаимодействуют друг с другом, — все это определяет он.

О классике и ее «интерпретациях»

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества»

Спектакль «Онегин».

— Человек прочитал, например, «Евгения Онегина». Приходит в театр и уверен, что увидит на сцене то, что прочитал. Такого в мировой практике давно нет. То, что вы видите на сцене — это режиссерское размышление, сочинение вокруг этого материала. Причем в этих размышлениях он может себе позволить уйти куда угодно. Другой вопрос в том, насколько это убедительно. Если делаешь что-то, совершенно не думая, только для того, чтобы удивить, то, как показывает практика, такая постановка терпит фиаско.

Когда спрашивают: классические ли у меня спектакли — я всегда теряюсь. Потому что не знаю, что под этим подразумевается. Могу предположить, что речь идет о костюмированном действе, где актеры произносят текст так, как его написал автор, то есть пересказывают литературное произведение. Но — и это очень важно — текст, оказавшись в руках режиссера, перестает быть литературой. В театре вообще нет литературы, он не обязан ее обслуживать и иллюстрировать. Спектакль — это самодостаточное произведение искусства и предметом здесь может стать что угодно: статья в газете, живопись, фантазия режиссера.

Странно: профессии режиссера уже более ста лет, а мы до сих пор пишем, что спектакль поставлен «по мотивам» какого-то произведения. Но любой спектакль, даже классический, все равно будет по мотивам. Потому что вы никогда не увидите его таким, как задумывал драматург. Хотя и он не знает, как должно быть. Например, Антон Павлович Чехов, приходя на спектакль в театр, говорил: «Я водевиль написал, а вы играете трагедию»!

На сцене и в зрительном зале находятся современные люди, а для того, чтобы показать на сцене, например, 1901 год, нам нужен человек, который жил в это время. Потому что мы не имеем никакого понятия о том, как люди здоровались, общались. Театр рассказывает о сегодняшнем дне, он не является реконструкцией, музеем.

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества»  Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества»

Спектакль «Онегин». 

Многие боятся того, что увидят в театре не то, что хотели. Но ведь есть такое понятие как культура зрителя — к сожалению, у нас оно развито слабо. Прежде чем пойти в театр, человек должен иметь представление о том, на что идет: прочитать пьесу, анонсы, материалы по теме. Тогда уже можно не следить за сюжетом, а понимать, как играют артисты, как видит режиссер.

О творческом пути

— Я из театральной семьи, поэтому все мое детство прошло за кулисами. Стать режиссером решил чудовищно рано — в 13 лет, а в 16 уже поступил в ГИТИС, где был одним из самых молодых на курсе.

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества»

Раньше, в советское время, на режиссуру брали людей не моложе 25 лет. Ты должен был либо отслужить в армии, либо иметь высшее образование — то есть иметь какой-то жизненный опыт. Я все время спрашивал: почему такие требования? А мне объясняли: мол, вот придешь в театр служить, и тебе скажут поставить постельную сцену, а как это сделать, если у тебя опыта не было? Сейчас ситуация меняется — в стране много молодых режиссеров, работы которых интереснее и содержательнее, чем у режиссеров старшего поколения.

Окончил ГИТИС в 21 год. Мне повезло: еще учась на третьем курсе, я получил серьезное предложение — Омский драматический театр пригласил поставить спектакль на малой сцене. Потом последовали другие предложения. Одно из них было от Рижского русского театра. Тогда все писали в livejournal, и я поставил спектакль по дневникам. А с 2006 году служу в театре «Красный факел», параллельно сотрудничаю с театрами Москвы и Санкт-Петербурга.

О первой роли в театре

— В ГИТИСе мастерство актера идет четыре года. Но если на старших курсах на режиссеров закрывали глаза, то на первом мы все были обязаны делать этюды, и у меня по актерскому мастерству всегда был двояк. Для меня это совершенно не органичная ситуация — выходишь на сцену, на тебя все смотрят… Хотя в детстве у меня был актерский опыт — одна девочка «выросла» из спектакля, а так как я театральный ребенок, сыграть роль попросили меня. Надо было выйти на сцену и сказать всего одну реплику. Я вышел, сказал не в тот момент, и с самого начала все запорол. Это был провал. В общем, с актерской профессией не сложилось с самого начала. И хорошо.

Об учителях и впечатлениях

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества» — Мне повезло с учителями. До 14 лет я жил в городе Ижевске и у нас был преподаватель литературы, который всю школьную программу подавал доступно, объяснял, что все это про нас. Когда мы переехали в Новосибирск, я пошел учиться в школу № 10, и там мне снова повезло с преподавателем литературы.

Повезло с мастером и в ГИТИСе — я попал на курс к Олегу Львовичу Кудряшову. Это был его первый набор, и он оказался очень удачным — помимо меня, еще три режиссера успешно работают, в профессии многие артисты.

Сейчас у Олега Львовича четвертый набор и негласно он признан лучшим театральным педагогом в стране. Дело в том, что режиссер и педагог — это совершенно разные профессии. Захаров, Фоменко, Додин — все они состоявшиеся режиссеры, которые делятся со студентами своим опытом. И у них все получаются немножко «захаровыми», немножко «фоменко», немножко «додиными». А Кудряшов, не имея большого режиссерского опыта, не учил, как делать «правильно», а из каждого студента доставал свое.

В детстве, в силу того, что жил в провинциальном городе, у меня не было возможности смотреть большие, великие спектакли вживую. Но однажды, когда мне было лет 13, я ездил в Москву и там удалось побывать на спектакле «Юнона» и «Авось» Марка Захарова. На тот момент постановка шла уже лет десять, но все равно на нее было не попасть. Я стоял далеко в проходе, на цыпочках, у кого-то под мышкой. Видел только маленький сегмент сцены, и все равно спектакль произвел на меня колоссальное впечатление.

О способах передачи информации

— Способ передачи информации, когда актер выходит на сцену и произносит текст, немного устарел. Для современного молодого человека этого мало. Мы живем в мире, который за 10 лет с точки зрения коммуникации изменился колоссально. У меня могут быть открыты лента новостей и книга, идти сериал, при этом я еще пишу смс. Сознание современного человека устроено так, что он очень быстро перерабатывает информацию.

Это способность современных людей становится для искусства предметом серьезных размышлений. Поэтому в театре много экспериментируют со способами передачи информации.

Другое дело, что при таком восприятии происходит подмена: знания в нас заменятся информацией. Знание — это информация, пропущенная через личностный опыт, и сегодня оно упразднено. Не нужно ничего знать, достаточно потратить 5 минут, чтобы найти содержание произведения в интернете.

О спектакле «Три сестры»

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества»

— Как-то я был в кафе, за окном сидела группа девочек и мальчиков, — они общались, спорили, но я их не слышал. И мне стало интересно — насколько я смогу догадаться или вообразить то, что между ними происходит. Тогда и возникла идея поставить абсолютно классический спектакль, в костюмах того времени, но между актерами и зрителями поставить звуконепроницаемое стекло. Причем идея была такова, что в любой момент зритель мог надеть наушники и свериться с тем, что происходит за стеклом. То есть я хотел убрать один из элементов восприятия и посмотреть, что из этого получится.

В итоге решил сделать спектакль на жестовом языке. Подумал, что нужно брать хрестоматийный материал, который поставлен уже миллион раз. Для театральной аудитории таковым является пьеса Антона Павловича Чехова «Три сестры». 

В театральных институтах все учатся на этом произведении, играют Маш и Ирин, и столько раз слышали текст пьесы, что это уже набило оскомину. И я подумал: если исключу интонации, то зритель сможет прочитать «Трех сестер» так, как захочет. Нужен был новый прием, чтобы достучаться до зрителя.

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества» Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества» Спектакль «Три сестры». 

Все герои спектакля «Три сестры» глухие, кроме Ферапонта, который в пьесе глух, поэтому в постановке стал слышащим. В течение полутора лет артисты учили жестовый язык — он действительно подлинный, тот, на котором говорят слабослышащие люди. Для того, чтобы все было достоверно, с нами работали педагоги-консультанты. Потом актеры учили свой и текст партнеров, и только после этого мы приступили к репетициям.

Спектакль построен таким образом, что в доме Прозоровых нет стен, и зритель может наблюдать за тем, что происходит во всех 5 комнатах. Текст транслируется в виде субтитров, поэтому у него есть и образовательная функция — даже если спектакль не понравится, то пьесу все равно прочитаете.

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества»  Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества»

Спектакль «Три сестры».

За сценой находится 5 скрытых экранов, с их помощью артисты все время следят за происходящим на сцене. А делать это нужно потому, что все комнаты в доме синхронизированы. И если один встал, то второй пошел по коридору и так далее. Этот муравейник очень жестко построен. Любое лишнее или не сделанное движение может порушить весь спектакль.

Об импровизации в спектаклях

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества» Спектакль «Без слов».

— Импровизация импровизации рознь — все зависит от конкретного материала, задачи. Например, есть у меня спектакль «Без слов», там 80% — импровизация. А в «Трех сестрах» все, что делают артисты, поставлено мной, там очень жесткий рисунок.

Некоторые режиссеры, найдя какой-то репетиционный прием работы с артистами, повторяют его все время. Я всегда стремлюсь каждый спектакль репетировать по-новому, не идти по накатанной, не попадаться на удочку ремесленничества. Поэтому каждый раз все зависит от поставленных задач, а там уже решается: может быть импровизация или нет.

О работе с актерами

— С театром «Красный факел» я работаю давно и хорошо знаю артистов. Каждый раз, предлагая им работу или делая распределение ролей, учитываю их потенциал. Могу дать роль на сопротивление или на вырост. Дальше все зависит от моих способностей — как смогу раскрутить артиста, вывести на новый уровень. А когда ставлю спектакль, например, в московском театре или к нам приезжает режиссер из другого города, то все становится намного прагматичнее — видишь артиста в первый раз, поэтому выбираешь по типажу: этот бандит, а этот любовник. В таких случаях внешний фактор имеет значение.

Хотя при распределении ролей пару раз приходилось разочаровываться. Но это было давно. Причем, происходило это с главными ролями. Когда я понимал, что артист меня не слышит или ему не хватает мышц или внутреннего ресурса для того, чтобы выполнить задачи, которые перед ним ставлю, приходилось как-то спасать ситуацию. Есть такое понятие — «прикрывать артиста»: чуть подрезать у него текст, перераспределить нагрузку на партнеров, музыку давать чуть громче… В итоге, вроде, все получалось.

О творческом кризисе

— Творческий кризис у меня был, около 5 лет назад. Я никак с ним не справлялся — год не ставил спектакли, потому что не чувствовал ни желания, ни возможности. Это был серьезный внутренний кризис, когда я не понимал, куда мне двигаться дальше — как человеку и как режиссеру. Находился в глубокой депрессии, ничего не делал. Тогда моя жизнь уже была расписана на несколько лет вперед, но я объяснил обстоятельства, предложил перенести работу на сезон, мне пошли навстречу, за что я очень благодарен. Тот год я провел в диалоге с самим собой.

О спектакле KILL

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества»

Спектакль KILL. 

— Спектакль KILL появился нежданно. Я работал над совершенно другой постановкой — «Синий бархат». Это должен был быть спектакль по фильмам Дэвида Линча. Но как-то мы сели обсуждать постановку с художником и поняли, что это очень большой проект. И ни мы, ни театр не готовы сейчас им заниматься. Но какой же спектакль будет вместо него? Через три дня я принес «Коварство и любовь» Шиллера — эту пьесу давно знал и любил. И мы начали работать над постановкой KILL.

В спектакле несколько тем, но ключевая — тема жертвы. Если суммировать, то смысл такой: к Богу претензий быть не может. Он тебе ничего не должен — он ради тебя умер 2000 лет назад. И если что-то страшное случилось, то виноват ты, а не Бог.

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества»  Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества» Спектакль KILL.

О развитии в профессии

— Во-первых, как только появляется возможность, я посещаю фестивали в Германии, Франции, бываю на премьерах мировых режиссеров. Во многом именно там вижу тенденции, движения театра.

Во-вторых, стараюсь выстраивать свой график таким образом, чтобы у меня была возможность после премьеры отдыхать. Многие молодые режиссеры ставят по 4–5 спектаклей в год, а я выпускаю не больше двух, в этом году у меня вообще всего одна премьера — «Три сестры». Связано это с тем, что беру много времени на подготовку к работе, непосредственно на саму работу и на отдых после — чтобы к новой постановке приступить не в состоянии усталости, депрессии или аврала.

О спектакле «Маскарад»

— Идея пригласить на главную роль медийного артиста родилась у директора театра — Александра Прокопьевича Кулябина. Он спросил: «Кого из российских артистов хотел бы пригласить в эту постановку»? Говорю: «Балуева». Он как раз был в Новосибирске на гастролях с антрепризой, мы созвонились, встретились. Потом были долгие переговоры. Премьеру выпускали с Игорем Афанасьевичем Белозеровым в роли Арбенина, записали ее на диск и отправили Балуеву. Александр Николаевич посмотрел и ответил: «Да, я хочу играть в этом спектакле». И мы ввели его в работу.

После этого у «Красного факела» был опыт сотрудничества и с другими медийными актерами. Например, в спектакле «Поминальная молитва» играет Семен Фурман, в «Невольницах» — Ольга Прокофьева.

О планах на будущее

Тимофей Кулябин: «Стараюсь не попадаться на удочку ремесленничества»

— В начале этого года я стал главным режиссером «Красного факела», и, конечно, все мои мысли и планы сейчас связаны с этим театром и этой труппой. Думаю, драматические спектакли я в ближайшее время буду ставить только здесь, потому что на данный момент мне неинтересно работать ни с какой другой труппой. Контракт со мной заключен на три года, и каждый сезон я обязан выпускать премьеру — ближайшие драматические планы такие. Остальные связаны с оперой. В апреле будет премьера в Большом театре, еще есть несколько предложений и контрактов из Европы.

Досье

Тимофей Александрович Кулябин, главный режиссер театра «Красный факел»
Окончил Российскую академию театрального искусства (мастерская Олега Кудряшова).

В театре «Красный факел» поставил спектакли:
«Порция Кохлан» (российско-британский спектакль) / ассистент режиссера (2006 год).
Собственная инсценировка повести А. Пушкина / «Пиковая дама» (2007 год).
О. Антонов / «Смертельный номер» (2008 год).
У.Шекспир / «Макбет» (2008 год).
Д. Салимзянов / «Веселый Роджер» (2008 год).
М.Лермонтов / «Маскарад» (2009 год).
Авторский спектакль / «Без слов» (2010 год).
Г. Ибсен / «Гедда Габлер» (2012 год).
По роману А. Пушкина «Евгений Онегин» / «Онегин» (2012 год). Спектакль — обладатель двух Национальных премий «Золотая Маска»: «Лучшая работа художника по свету в драматическом театре» и Специальной премии жюри драматического театра и театра кукол, врученной режиссеру.
По мотивам пьесы Ф. Шиллера «Коварство и лбюбовь» / «KILL» (2013 год).
А. П. Чехов / «Три сестры» (2015). 

Среди ярких постановок в других театрах:
А. Бородин / Опера «Князь Игорь» (Новосибирский государственный академический театр оперы и балета, 2009 год).
Еврипид / «Электра» (Московский Театр наций, 2013 год).
#СОНЕТЫШЕКСПИРА (Московский Театр наций, 2014 год).
Р. Вагнер / Опера «Тангейзер» (Новосибирский государственный академический театр оперы и балета, 2014 год).

С января 2015 года — главный режиссер театра «Красный факел». 

Записала Татьяна Бушмакина.
Фото: Фрол Подлесный.