Спасибо за заказ книги. В ближайшее время с вами свяжется менеджер.

Заказать книгу "Андрей Алексеев. Путь к себе".

Дорогой друг!

Мы с радостью предоставим тебе возможность оценивать материалы, но для начала давай познакомимся! Зарегистрируйся на нашем сайте через свой аккаунт в социальных сетях, и добро пожаловать!

Донна, скажи "Весна"

Донна, скажи "Весна"

Питающийся креативом человек сезонов не наблюдает. И удовольствия поступают к нему постепенно, радостно, затаенно ступая по краешку старого бабушкиного ковра и трогая за локоток. «Смотри, щенуля, как бывает», - говорят ему маленькие творческие открытия и находки и щиплют за переносицу.

На самом деле ничего-то ты не видишь вокруг – перед тобой, как бы ты не старался - не мир, а содержание твоего ума.

Поэтому-то сакура цветет с середины февраля в Киото (и на твоем балконе) вместе со строками Манъесю.

Следом семенит паршивец Мо Янь, который служил писчим у самого хозяина преисподней. Устал рождаться и умирать, как же! Книга, которая была быстро написана, да долго обдумывалась, ты только посмотри, сколько в ней можно понаделать задумчивых закладок!

«Бердмен», «The Whiplash» и «Игра в имитацию».

Лена Элтанг «Картахена».

И Донна Тартт.

Нет ничего слаще в чужом креативе, чем шутки, которым нужен толковый словарь.

И сразу делается хорошо – есть что почитать новенького, достойного. Потираешь на ладошке точку, отвечающую за прилив жизненных сил.

Донна Тартт в 2014 получила Пулитцеровскую премию, становится страшно интересно – за что?

Новый корм для твоего кружащего над серыми крышами родного города сознания.

Таинственная история. Больше всех занимают Генри и Камилла. Рафинированная эрудиция, ставящая героя над остальным миром, старомодный ум и рассеянная богемная инаковость, делающая человека запредельно интересным, пусть даже этот человек – лишь сочетание букв на бумажных (или электронных) страницах.

Щегол. Разъедающая тело и душу тайна. Горькая примесь русского следа. Благодарность некоему Набокову в финале. Местами не совсем удобоваримая каша из русско-украинско-польских реалий (разочарование – ну зачем эти американцы снова и снова пишут (снимают) про русских, ничего о русских толком не ведая – литры водки, маты и гиблый цыганский глаз. Снова герой, которого вроде бы не любят. Умопомрачительно славная рыжая, хромая, танцующая по комнатам с нездешними русалочьми повадками Пиппа. И еще более желанная для вечерних обдумываний другой, возможной жизни берлога Хобби, набитая антикварным хламом, трогательными бытовыми мелочами и его всепрощающим податливым пониманием, замешанном на чае, разговорах об искусстве и леденцах для гостей.

Маленький друг. Кошачье-зеленоглазая, далеко не совершеннолетняя Харриет, способная на задержку дыхания больше 2х минут, крадущая корзины со змеями и слоняющаяся все лето из дома в дом своих теток. Ее сестра Алисон, пребывающая в вечной блаженной дреме, которой, кажется, лет еще меньше, чем сестре, а не наоборот.

Отправились в море

В лодке зеленой

Филин и кот на прогулку.

Взяли в дорогу

Меду немного

И денежек целых пять фунтов.

Они настолько особые, особенные и инаковые, что твой привычный ритм дыхания сбивается. И все эту особенность в себе культивируют на протяжении многих страниц, ни разу не задаваясь вопросом, кому какое до них дело вообще, кроме читателя?

«Я не могу, потому что люблю Генри». Ну и что, что Генри мертв уже с добрых пару десятков страниц. Я люблю то-то и то-то. Я сама есть то-то и то-то. И ничто другое. Небрежное неведение касательно всего остального мира.

Пусть даже я щегол – крохотная птичка на цепочке, изображенная на потрескавшейся доске – узник смотрит на узника.

И это то, что будит в творческом человеке спящие под зимним снегом ноты, буквы и снимки (пленка, размытые синяки света по краям). Маленькие снеголомы. Вечерний ветер, посвист остатков ледяных кристаллов в отросшей челке.

Среди прочих - приметы весны: беспрерывный падеж ледяных глыб с крыш и котэ, недовольный обслуживанием. Будучи кормлен час назад, сидит неподвижно у вылизанной миски и перемежает зевками вспышки крика. Раздумчиво смотришь на него. Вот-вот, еще всхлип, и он заявит, что съезжает, разочарованный сервисом, со всеми вещами, из твоего пансионата с разноцветными стенами и книгами на полках. Выберется на улицу шляться по подвалам, стакнется с такими же как он бессердечными и глухими к ласке братьями по разуму с пушистой холкой и неподвижным желтым взглядом с застывшей капелькой ненависти к человеку в середине зрачка. Потому что совсем скоро - тепло, трава и намерения.

Теплый, но совершенно бесполезный пух котэ начинает летать по дому задолго до тополиного, с конца февраля.

Тянет на цигун.

В холодильнике кончаются замороженные с осени паприка и зеленый горошек. Купленные помидоры, петрушка и яблоки на вкус одинаково безлики – из них давно ушло солнце.

Ожидание нового сезона «Игры престолов» и старая детская игра «А кем бы ты был в этой истории?» Вот уж непростой вопрос. Оставь нам хотя бы Дайнерис Таргариен, автор, толстый и красивый!

Тема жизни. Вкус к жизни в форме распускающегося гиацинта.

Хнычущие окна, подмигивающие слепящим полуденным просветом.

И в конце концов не так важно, что выгонит тебя на улицу. Намерения, отзеркаливание беспечности котэ, поиск собственной аутентичности или любящего солнца.

Мы уже в весне, время струится сквозь тебя, твои книги, оно мысленно принуждает ставить галочки – хочу то-то и то-то. Будет то-то и то-то.

В основном, как и проснувшихся зверушек на предгорьях, нас всех притягивает цвет (новые летние коллекции чудо как хороши), запахи (белая лилия, амбер, теплая ваниль) и легкий неизбежный свет, зажигаемый с самого утра – божественный сквозняк с небес, милостливо даруемый нам в каждом новом марте. 

Татьяна Сапрыкина, "Белый Мамонт"

www.belmamont.ru

Метки: