Спасибо за заказ книги. В ближайшее время с вами свяжется менеджер.

Заказать книгу "Андрей Алексеев. Путь к себе".

Дорогой друг!

Мы с радостью предоставим тебе возможность оценивать материалы, но для начала давай познакомимся! Зарегистрируйся на нашем сайте через свой аккаунт в социальных сетях, и добро пожаловать!

Владимир Высоцкий: о войне

Владимир Высоцкий: о войне

10 апреля – Международный день движения сопротивления. Посвящен он всем, кто противостоял фашистам во время Второй мировой войны на территориях, оккупированных войсками Третьего рейха. В этот день мы решили начать серию публикаций, посвященных подвигам, совершенным в годы Великой Отечественной войны. Читайте и слушайте. Сегодня – произведения Владимира Семёновича Высоцкого.  

Братские могилы

На братских могилах не ставят крестов,
И вдовы на них не рыдают,
К ним кто-то приносит букеты цветов,
И Вечный огонь зажигают.

Здесь раньше вставала земля на дыбы,
А нынче — гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы —
Все судьбы в единую слиты.

А в Вечном огне виден вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.

У братских могил нет заплаканных вдов —
Сюда ходят люди покрепче.
На братских могилах не ставят крестов,
Но разве от этого легче?..

1964



О погибшем друге

Всю войну под завязку я все к дому тянулся,
И хотя горячился, воевал делово.
Ну а он торопился, как-то раз не пригнулся, —
И в войне взад-вперед обернулся, за два года — всего ничего!

Не слыхать его пульса с сорок третьей весны,
Ну а я окунулся в довоенные сны.
И гляжу я, дурея, но дышу тяжело...
Он был лучше, добрее, ну а мне повезло.

Я за пазухой не жил, не пил с господом чая,
Я ни в тыл не стремился, ни судьбе под подол,
Но мне женщины молча намекали, встречая:
Если б ты там навеки остался, может, мой бы обратно пришел.

Для меня не загадка их печальный вопрос —
Мне ведь тоже не сладко, что у них не сбылось.
Мне ответ подвернулся: «Извините, что цел!
Я случайно вернулся, вернулся, ну а ваш не сумел».

Он кричал напоследок, в самолете сгорая:
— Ты живи, ты дотянешь! — доносилось сквозь гул.
Мы летали под богом, возле самого рая —
Он поднялся чуть выше и сел там, ну а я до земли дотянул.

Встретил летчика сухо райский аэродром.
Он садился на брюхо, но не ползал на нем,
Он уснул — не проснулся, он запел — не допел,
Так что я вот вернулся, ну а он не сумел.

Я кругом и навечно виноват перед теми,
С кем сегодня встречаться я почел бы за честь.
И хотя мы живыми до конца долетели,
Жжет нас память и мучает совесть — у кого? У кого она есть.

Кто-то скупо и четко отсчитал нам часы
Нашей жизни короткой, как бетон полосы.
И на ней — кто разбился, кто — взлетел навсегда...
Ну а я приземлился, а я приземлился — вот какая беда.

1974-1975



О новом времени

Как призывный набат, прозвучали в ночи тяжело шаги, —
Значит, скоро и нам уходить и прощаться без слов.
По нехоженным тропам протопали лошади, лошади,
Неизвестно к какому концу унося седоков.

Наше время — иное, лихое, но счастье, как встарь, ищи!
И в погоню за ним мы летим, убегающим, вслед.
Только вот в этой скачке теряем мы лучших товарищей,
На скаку не заметив, что рядом товарищей нет.

И еще будем долго огни принимать за пожары мы,
Будет долго зловещим казаться нам скрип сапогов,
Про войну будут детские игры с названьями старыми,
И людей будем долго делить на своих и врагов.

А когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется,
И когда наши кони устанут под нами скакать,
И когда наши девушки сменят шинели на платьица, —
Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять!

1966



Песня о моем старшине

Я помню райвоенкомат:
«В десант не годен. Так-то, брат!
Таким, как ты, там невпротык», — и дальше смех, —

          Мол, из тебя какой солдат?
          Тебя хоть сразу в медсанбат.
          А из меня такой солдат, как изо всех.

А на войне, как на войне.
А мне и вовсе — мне вдвойне,
Присохла к телу гимнастерка на спине.

          Я отставал, сбоил в строю.
          Но как-то раз в одном бою,
          Не знаю чем, я приглянулся старшине.

Шумит окопная братва:
«Студент! А сколько — дважды два?
Эй, холостой! А правда, графом был Толстой?

         А кто евоная жена?»
         Но тут встревал мой старшина:
         «Иди поспи, ты не святой, а утром — бой».

И только раз, когда я встал
Во весь свой рост, он мне сказал:
«Ложись!» — и дальше пару слов без падежей, —

         «К чему две дырки в голове?»
         И вдруг спросил: «А что, в Москве
         Неужто вправду есть дома в пять этажей?»

Над нами шквал — он застонал,
И в нем осколок остывал.
И на вопрос его ответить я не смог.

          Он в землю лег за пять шагов,
          За пять ночей и за пять снов - 
          Лицом на Запад и ногами на Восток.

1971



Тот, который не стрелял

          Я вам мозги не пудрю — уже не тот завод.
          В меня стрелял поутру из ружей целый взвод.
          За что мне эта злая, нелепая стезя? —
          Не то чтобы не знаю — рассказывать нельзя.

Мой командир меня почти что спас,
Но кто-то на расстреле настоял,
И взвод отлично выполнил приказ,
Но был один, который не стрелял.

         Судьба моя лихая давно наперекос, —
         Однажды «языка» я добыл, да не донес.
         И особист Суэтин, неутомимый наш,
         Еще тогда приметил и взял на карандаш.

Он выволок на свет и приволок
Подколотый, подшитый материал,
Никто поделать ничего не смог.
Нет, смог один, который не стрелял.

          Рука упала в пропасть с дурацким криком «Пли!
          И залп мне выдал пропуск в ту сторону земли. 
          Но слышу: — Жив зараза. Тащите в медсанбат!
          Расстреливать два раза уставы не велят.

А врач потом все цокал языком
И, удивляясь, пули удалял,
А я в бреду беседовал тайком
С тем пареньком, который не стрелял.

          Я раны, как собака, лизал, а не лечил,
          В госпиталях, однако, в большом почете был.
          Ходил в меня влюбленный весь слабый женский пол:
          — Эй ты, недостреленный! Давай-ка на укол!

Наш батальон геройствовал в Крыму,
И я туда глюкозу посылал,
Чтоб было слаще воевать ему,
Кому? Тому, который не стрелял.

          Я пил чаек из блюдца, со спиртиком бывал,
          Мне не пришлось загнуться, и я довоевал.
          В свой полк определили. — Воюй, — сказал комбат, —
          А что недострелили, так я невиноват!..

Я тоже рад был, но, присев у пня,
Я выл белугой и судьбину клял, —
Немецкий снайпер дострелил меня
Убив того, который не стрелял.

1973